Как же выпутаться? Несколько дней я думал. Наконец выбрал время, когда дежурила та же вахтёрша, ушёл к телефону-автомату и позвонил в своё общежитие. Говорить стал басом и ещё трубку зажал платком, чтобы уж точно голос было не узнать.

– Алло, это милиция. Жигунова мне!

Как она обрадовалась! Побежала звать. Я слышал, как скачет по кафельному полу и стучит в дверь. Не достучалась и прибежала обратно. Доложила: меня нет. Ну, я так и думал. Говорю:

– Передайте ему, ошибка вышла. Не виноват он.

– Что?! – взвизгнула она.

– Ошибка вышла. Не он это. Извинитесь перед ним.

– Ничего не слышу!

Она бросила трубку. Я снова набрал номер и грозно спросил:

– Вы почему трубку кладёте? Вам тут что, милиция или посиделки?! Передайте – так и так.

Когда я вернулся в общежитие, вахтёрша сидела мрачная, в синих и багровых пятнах, как туча на закате. Но не сообщить не могла, а то ещё посадят... Не глядя, она буркнула:

– Из милиции звонили.

– Да? – забеспокоился я.

– Извинялись…

– Во-о! – сказал я поучительно. – Правда всегда восторжествует.

Оставалось наладить отношения с другим общежитием. Я сходил взглянуть издали на его комендантшу, чтобы понять, на каком уровне её можно обмануть. Тётка как тётка.

Из автомата я позвонил туда:

– Алло, это из райкома комсомола. Нельзя ли коменданта?

Впоследствии я узнал, что райкома комсомола в городе не существовало, был горком. Но она тоже не знала. Я начал:

– Есть у вас студент Жигунов...

– Нету.

– Ну, не у вас живёт, но приходил к вам, что ли. И какой-то шум был.

– А, был, был.

– Вы, пожалуйста, проверьте. Что-то непохоже. Не такой человек.

И наплёл семь вёрст до небес, какой я активист, как меня возвращают на сцену овациями… в общем, райком на моём примере воспитывает молодёжь.